Из Ури Цви Гринберга
(Работа над переводами
продолжается. Варианты представленных ниже текстов находятся в процессе правки.
Благодарю семинар переводчиков при доме Ури Цви Гринберга в Иерусалиме -
руководители литераторы Игорь Бяльский, Инна Винярская, рав Зеэв
Султанович и д-р. Велвл Чернин (с 27.10.2008) - за организацию семинара и
профессиональную поддержку этой работы.
М.П.)
Во семидесяти языцех ужасней нет
слова «смерть» рядом с именем твоим.
В любом ликованьи её тень,
и от песен весёлых грустно мне
на б-жьей земле.
Это просто и ясно как белый день:
мертвеца опускают в ад, во власть
червей, а живой дома ложится спать.
Сырая земля его ждёт как мать.
И ямы разверста пасть.
В объятья любимой от неё не сбежишь,
и нет корабля на Таршиш.
Мертвеца замуровали и пошли прочь.
Нам день и свет, ему тьма и ночь.
И мы теперь закусить не прочь,
едой смиряясь с бедой...
Хорошо на земле, а не под землёй,
кормясь от груди её большой,
как лишь
может
живой.
... а в сиянии дня
раскалённая Смерть
всё-равно, что свеча перед солнечным ликом,
для того кто вчера был в смятеньи великом
перед ликом Её, что сияет в ночах.
Ясным днём хоронить
несерьёзно почти:
с сундуком этим чёрным кому по пути?!
И покуда шагаем своими двоими -
не беда.
Хорошо нам идти.
Мы в бессонных ночах приближаемся к Ней.
Содрогается плоть, как раздувшийся труп
лошадиный... И тело от пяток до губ
ощущает несчастье вблизи.
Если лёгким прокуренным больно дышать...
Если тело измаялось от метастаз...
Телу хочется встать и уйти... Но куда?
Элифаз! Где же ты, Элифаз?!
