ФОРУМ "ИЕРУСАЛИМСКИЙ ХРАМ СЕГОДНЯ"

Обращаюсь ко всем, кто сведущ в еврейских законах: ПОМОГИТЕ!
Ниже мои размышления о жизни и смерти Януша Корчака. Можно ли считать его жизненный путь тшувой, а его смерть - месират нефеш и кидуш аШем?

=======
Интерес к личности Корчака овладел мною как-то совершенно спонтанно в середине 80-х. Я стал ходить в библиотеки и читать там всё, что можно было найти. Не густо было. Первое, что прочитал, был Король Матиуш. Но это я прочитал ещё в 60-е, когда учился в школе. Книжка была на украинском. На русском не нашёл, во всяком случае в школьной библиотеке не было. А потом, когда закончил московский институт культуры и в эту самую культуру подался, работал в ДК МИИТА в культмассовом отделе и подрабатывал руководителем школьного театрального кружка. Это был мой первый творческий контакт с детским коллективом. Мне моментально потребовалось морально-этическое обоснование собственной культуртрегерской деятельности, чтобы понять куда плыть, что ставить, чему и зачем учить моих 10-летних артистов. На все эти вопросы ответов тогда, в 1984-ом ни у кого, кто меня окружал, не было. А врать детям по ТАКИМ поводам совершенно невозможно. И тогда и сейчас я уверен в этом. То есть мне требовались АБСОЛЮТНЫЕ ответы. Как ребёнку.

Вот тут я и вспомнил о Старом польском Докторе, который пошёл с детьми в газ. Узнал я об этом факте его биографии, по-видимому, из предисловия к Матиушу лет в пятнадцать. Это было само благородство: отказаться от жизни ради скрашивания последних предсмертных мгновений двумстам детям и двадцати сотрудникам... Но потом узнал ещё кое-что.

В юности он отказался иметь своих детей. Вот как пишет об этом американская писательница и педагог Бетти Джин Лифтон в книге "Король детей. Жизнь и смерть Януша Корчака".

Бетти Джин Лифтон писал(а):

Внезапно осознав, что его жизнь «беспорядочна, одинока и холодна», он увидел себя со стороны - убогий иностранец (речь идёт о посещении Лондонского сиротского приюта. М.П.), чужой и одинокий. И тут он вдруг с пронзительной ясностью понял, что сын сумасшедшего, «раб, польский еврей под русским гнетом» не имеет права стать отцом, принести в этот мир ребенка.
Эта мысль «пронзила его, как нож» (напишет он впоследствии), и сразу же он почувствовал себя так, «словно совершил самоубийство». Ребенок, которого он мог бы зачать, в это мгновение умер вместе с ним, но возник «возрожденный» человек, который взамен сына принял «идею служения ребенку и его правам». Он, который так часто испытывал двойственные чувства, теперь без колебания раз и навсегда решил остаться бездетным. Он отрекался от ответственности за брак и семью, которой не выдержал его отец - и к которой, правду сказать, у него, Януша Корчака, никакой склонности не было. Остаться ребенком он не может, но он будет обитать в мире детства как «ответственный педагог», каким не был его отец. Ему исполнилось тридцать три года — почти столько же было его отцу, когда родился он.
«Из безумной души мы выковываем здравое деяние...» — писал он позже. Деянием была «клятва возвысить ребенка и защитить его права». Никакой религиозный орден не требовал от него такой клятвы — но он соблюдал ее столь же неукоснительно, как любой священнослужитель. (Взято здесь)

Пока я не прочитал эту книгу, я думал о причине бездетности Корчака так: ведь он был третьим поколением «вдали от Торы». То есть, в его лице было уже третье поколение польских евреев-"маскилим", ратовавших за сближение с окружающим миром посредством приобретения нееврейского образования и уравнивания евреев в гражданских правах. В полном соответствии с учением Моше Мендельсона, основателя движения "Хаскала". Но, как известно, четвёртое поколение делает окончательный выбор: либо возвращается к Торе (тшува), либо уходит из еврейства (духовная смерть). Корчак, возможно, боялся, что его дети выберут второй путь...
Но, оказывается, это не так. В пафосе его целибата вовсе не было ничего специфически-еврейского. Вполне "космополитичная" борьба с роком безумия, тяготеющим над его родом за неведомые грехи. Античная трагедия, да и только.

Но давайте посмотрим с другой точки зрения. Ведь когда еврейский ребёнок вырастает в еврейской семье, где не соблюдаются почти никакие заповеди, не изучается Тора и главным стремлением является слияние в окружающим миром и преуспеяние в нём, он своё еврейство воспринимает как досадное случайное обстоятельство, от которого следует избавить если ни свою жизнь, то хотя бы будущее. И самый радикальный путь при этом - не крещение, не женитьба на нееврейке, но - самоубийство. И были же самоубийства на этой почве! Самое известное и, можно сказать, классическое, - самоубийство юного австрийского философа Отто Вайнингера, который придя к выводу о необходимости спасения человечества от евреев, начал с себя... За что Гитлер его хвалил и приводил всем евреям в пример. Впрочем, дело Вайнингера живо по сей день: я и сам, грешным делом, не понимая и страшась собственного еврейства, в своё время сделал попытку духовного самоубийства, попытавшись спрятаться от самого себя в христианстве... Но оказалось, что это путь не от сумасшествия к свету, а точно наоборот.

И уж если не самоубийство физическое или духовное, то, на худой конец, и если хватит силы духа, - целибат. А именно: прямое пренебрежение заповедью "пру у рву" - "плодитесь и размножайтесь".
То есть, еврейство при определённых обстоятельствах становится невыносимым для самого еврея...

Да, конечно же, это экстраполяция моего собственного юношеского состояния на "другую жизнь и берег дальний", моего собственного тогдашнего стремления - каюсь! - бежать из еврейства. Но чем иначе объяснить столь жестокое по отношению к себе самому, своему роду и народу решение? Вспомните "открытие" пятилетнего тогда ещё Генрика: "чтобы не было на земле бедных, надо отменить деньги". Не из этого ли ряда: "чтобы не было на земле несчастных, надо отменить евреев"?!

Ещё из той же книги.

Бетти Джин Лифтон писал(а):

Генрику было одиннадцать лет в 1889 году, когда у его отца произошел первый из нервных срывов, которые в течение последующих семи лет будут вновь и вновь приводить его в клиники для душевнобольных, истощая финансовое положение семьи. Спасаясь от стрессов родного дома, где воцарилась беда, мальчик еще глубже погрузился в мир своих фантазий. В тринадцать он начал писать стихи и расширять кругозор — он выучит иностранные языки, будет путешествовать, станет натуралистом, писателем.

Как видим, снова ничего специфически-еврейского.

Бетти Джин Лифтон писал(а):

... Он изнывал от скуки в казенной атмосфере русской гимназии в Праге, пригороде Варшавы на правом берегу Вислы. (Возможно, к этому времени материальное положение семьи не позволяло отдать его в школу получше.) Единственным его спасением стало чтение. «Мир исчез, существовали только книги». Он начал писать дневник, который со временем переложит в роман под заглавием «Признания мотылька» — тоненький томик, переполненный романтичной мировой скорбью «Страданий молодого Вертера», романа, который Генрик, подобно множеству польских подростков, проглотил с жадностью.

И опять ничего. Такое впечатление, как будто речь идйт о еврейском подростке в Советском Союзе в послевоенные годы.

Бетти Джин Лифтон писал(а):

Даже в эти ранние годы Генрик как будто уже начинал испытывать то внутреннее раздвоение, которое было неотъемлемо от процесса ассимиляции в польском католическом обществе. Сделав своего рассказчика (речь идёт о вышеупомянутом произведении юного Гольдшмита. М.П.) поляком и глядя на еврейство его глазами, Генрик экспериментировал с двумя своими ипостасями — поляка и еврея.
Как и сам Генрик, рассказчик не только тяжело переживает безумие отца, но и борется с новыми неясными сексуальными побуждениями. Он испытывает эрекции, видит эротические сны, «унижающие» его достоинство как мужчины, и опасается за собственный рассудок, поскольку тогда считалось, что мастурбации могут привести к безумию. Семейный доктор заверяет его, что мастурбации — не болезнь, а просто дурная привычка, однако предупреждает, чтобы он воздерживался от нее, как и от всего, что может чрезмерно возбуждать, — «никотина, алкоголя, соответствующих фантазий, а также проституток, восемьдесят процентов которых больны». (Храня веру во вредоносность мастурбаций, Корчак в будущем расскажет о своих усилиях отучить мальчиков в его приюте от этой привычки. «Побеждая природу, — говорил он им, — вы побеждаете себя».)

Что же это за "семейный доктор", который не в состоянии объяснить еврейскому подростку, что разбазаривание семени прямо запрещено Торой под страхом смерти? Чего ради подростки должны "побеждать природу и себя"? Не ради ли служения Вс-вышнему посредством выполнения заповедей? Ведь разбазаривание семени - это большому счёту человеческие жертвоприношения, то есть, язычество. Ведь если "кавана" не такова, какой смысл в этих уговорах? Кого они могут убедить или остановить? Да и зачем?!

Бетти Джин Лифтон писал(а):

Рассказчик решает работать над собой, но ему не удается спасти друга, который «не устоял» перед соблазнами горничной. «Могу смело сказать, что он теперь у края бездны». (Не исключено, что Генрик связывал секс — «опасный, нездоровый и унизительный» — с болезнью отца. Возможно, он подозревал, что это был сифилис — болезнь тогда очень распространенная и, как было известно, воздействовавшая на мозг.)

А я-то думал, что безумие отца связано с шизофренией - раздвоением личности ассимилированного еврея в христианском окружении. Опять не угадал.
Но вот Корчак себя от возможного сифилиса отгородил надёжно, но не Торой, правда, а целибатом. Так что с этой стороны безумию был вход закрыт. Но почему же всё-таки он не позволил детям - хотябы некоторым - спастись? Не безумие ли это?

С другой стороны: не повлияло ли на Корчака то обстоятельство, что он очень рано осознал себя писателем, моралистом, проповедником... Но в католической среде есть свои проповедники и душеприказчики - это духовенство, соблюдающее целибат. Следовательно, если светский человек хочет конкурировать с ними, а Корчак хотел...

Это извечный вопрос, задаваемый еврею: ну почему тебе неймётся? Почему ты не можешь жить тихо "как все"? По какому праву ты норовишь переделать человечество, которое, может быть, тебя бы не трогало, если бы ты НЕ ТРОГАЛ ЕГО?!

Да по праву прямых потомков и наследников Синайского Откровения, вечно будоражащего еврейские души. По праву крови Вечного Завета, бродящей в их жилах, независимо от степени и типа религиозности каждого отдельно взятого.

Историю Корчака в гетто тоже не все знают. Поляки буквально умоляли его и до переселения приюта в гетто, и уже в самом гетто вывести детей вместе с ним самим и распределить их по католическим семьям, которые готовы были с риском для своей жизни спасать им жизнь, конечно же перевоспитывая в нееврейском духе. Но это были дети-сироты из религиозных семей, они и в гетто продолжали учить Тору и вести еврейский образ жизни.

Если бы он мог спросить у родителей, что они предпочитают для своих детей, спасение физическое посредством крещения или умереть евреями, что бы он услышал? Скорей всего, родители бы ответили: сохрани им жизнь. Пусть они перейдут на положение "пленённого ребёнка", но когда представится возможность, мы вернём своих детей из рабства. Но спросить было не кого, родители были мертвы. И некому было востребовать этих детей обратно.

Недавно в возрасте 98 лет умерла Праведница Мира пани Ирэна Сендлер. Участница польского Сопротивления, она уже после гибели Корчака с детьми спасла из варшавского гетто 2500 детей. В статье о ней приводятся её слова:

"Для меня, которая сама была молодой мамой, труднее всего было убеждать родителей расстаться со своими детьми", - говорится в неопубликованных воспоминаниях Ирены. - "Можете ли вы гарантировать, что они будут жить?" - задавали вопрос родители. Я отвечала: "Могу только гарантировать, что они умрут, если останутся. До сих пор слышу плач детей, когда они расставались со своими родителями"...

Этот же вопрос задавал Корчак. И получал тот же ответ. Но ему надо было принять правильное решение не за своего родного сына или дочь (это решение он давно принял, отказавшись от их зачатия). Ему надо было принять решение по сути равное галахическому: как поступить в этой ситуации не с точки зрения частного случая спасения одного или нескольких детей, а с точки зрения общего правила. Но галаху-то он не изучал...

Корчак не отдал детей. На что он надеялся? Может быть, он ждал, что разбомбят Треблинку? Может быть слишком надеялся на свою известность в нееврейском мире (как же, ведь его слушали по радио миллионы, и к нему приезжали набираться опыта педагоги разных национальностей со всей Европы!). Мы не знаем. Но он их не отдал и сам погиб с ними. Всё остальное – измышления и мифы. Главное это.

Когда часы судьбы пробили,
плоть наша превратилась в дым.
Мы вышли. Нас переселили
в небесный Иерусалим.

Смерть – Моисей, когда свободу
даёт нам смерть. Прощай, галут.
И приложились мы к народу,
в котором праотцы живут.

Удобрить нашими телами
сады и нивы – кто посмел?!
Европа вскормлена плодами
из наших тел, из наших тел...

Идоложертвенным питаться
Б-г запретил. Запрет суров.
Жизнь может сладкою казаться,
как сладковата наша кровь.

Но вы – вы знаете наверно:
Израиль, Иерусалим...
Лишь здесь дыхание кошерно,
лишь здесь живя, мы не грешим
тем, что живём. Поскольку кровью
ни хлеб не пахнет, ни вода.

Мы с вами здесь. И мы с любовью
глядим на ваши города.

Тот, кто служил в армии, знает, что по уставу караульной службы часовой может оставить пост только по приказу начальника караула или дежурного по части. А что, если этих людей нет (пленены, убиты или сбежали)? На этот вопрос в уставе-детище военного ведомства ответа нет, ибо тут начинается область другого устава - Торы. Корчак был работником, нанятым попечительским советом дома сирот на должность директора. К августу 1942 года - моменту гибели, никакого попечительского совета уже не было. Никто не мог его снять с поста. Уйти или остаться, отдать детей или не отдавать, решала его совесть. Он не раздал того, что должен был охранять, даже перед лицом почти неминуемой смерти. Почти - поскольку тогда, летом 42-го, возможно, ещё не было стопроцентной уверенности в том, что евреев уничтожают ПОГОЛОВНО...

Возможно, ошибся. Не так же ли ошиблись хасидские раввины, призывавшие свои общины предпочесть возможную физическую смерть на галутной родине безусловной, как им казалось, духовной смерти в Эрец Исраэль? И общины пошли в газ.
Не так же ли ошиблись сионистские лидеры, успешно боровшиеся во время Эвианской конференции за то, чтобы страны мира отказались принимать евреев из Европы, поскольку они хотели видеть евреев только в Палестине? И евреи пошли в газ.
Кто мог всерьёз воспринимать пророчества Ури Цви Гринберга, вроде этого, например, 1933-го года? -

... Учители народа говорят:
придёт Мессия в дальнем поколеньи,
и Иудеи вновь взовьётся знамя -
не кровью, не огнём...

Но говорю,
что если вы не выпрямите выи,
щитом Давида рассекая пламя,
бредя в крови по конские колени
ему навстречу –
не придёт Мессия.
И рабства ненавистный приговор
познает на Иудея.

Под ярмом
любых ничтожеств будете стонать.
Заполыхает как солома дом
от рук злодеев
пламенем до неба,
оливы ваши лягут под топор,
и смерть настигнет вас в зловонной луже,
из вашего распоротого чрева
исторгнутой на муку и позор.

И меч не отличит дитя от мужа.

Народов книги сохранят ваш ужас
и болтовню –
её не отобрать!
Проклятье,
словно Каина печать,
падёт на внуков
леденящей стужей. ...

Что же это за фатальная ошибка, стоившая миллионов жизней?

Из его дневника (речь идёт о поляках): «С какой легкостью объединяют свои усилия два преступника для неблаговидных целей и как упорно не желают сотрудничать два народа, исповедующие общие идеалы, но разделенные исторической судьбой».

"Исповедующие общие идеалы..."
Вот она - бессознательная или осознанная уверенность в том, что за почти 2000 лет в галуте, язычество еврейскими усилиями в основном преодолено, и человеческие жертвоприношения, тем более массовые - невозможны. Если бы все эти хасиды, сионисты и прочие узнали в то время, сколькими невинными жизнями будет оплачено это заблуждение...

Но в Истории не бывает сослагательного наклонения. Сегодня человечество готово к новому Холокосту так же, как и тогда.

Только не надо думать, что я кого-то в чём-то обвиняю. Возможно, сегодня мы слепы не менее тех наших предшественников, и далеко не всегда можем представить себе последствия нашего поведения. Потому и хочется разобраться.

Собственно, финал Корчака был признаком крушения идеи Хаскалы, к которой Корчак был привержен по рождению уже в третьем поколении - "слияния" евреев с нееврейским миром за счёт пренебрежения почти всеми заповедями. "Обогатимся взаимно - воспримем от неевреев их премудрость и подарим им то, что было открыто только нам - свет Торы"...

Возможно ли осуществление этого идеала? Да, возможно. Но только в том случае, если неевреи уже отказались от язычества, от рабства, от человеческих жертвоприношений. То есть поднялись на духовный уровень "потомков Ноя". Если нет - учить их Торе запрещено. Ибо передача знания, тем более знания духовного, возможна только между равными, "исповедующими общие идеалы". Но какой народ тогда, да и сегодня (всемирная поддержка "Палестины"!), не стремится к искуплению своей судьбы посредством заклания еврейского народа?

Корчак стремился стать над еврейско-христианской схваткой. В своём еврейском детском доме он ставил ёлочки на Рождество и пересказывал историю Иисуса. То есть воплощал лозунг "нет ни гоя ни еврея". Пепел шести миллионов (а сколько их было раньше... и не дай Б-г в будущем!) не позволяет признать это.

Не хочется заканчивать эти заметки на такой ноте.
Поэтому - из Ури Цви Гринберга ещё раз.

Дождливой ночью в Иерусалиме

Деревья воют злее и суровей,
Затмили, полонили небо тучи.
И ангелы у детских изголовий
Под шум дождя и грома рык могучий.

То - Иерусалим: "Вот я!" в ответ,
И Авраам кладёт пред Б-гом сына...
Там пламя НЕЗАКЛАНЬЯ негасимо,
И меж частями туши вечен свет.

Прикажет Б-г как праотцу - и в нови,
Как Авраам, и я отвечу: "Вот я!"
Всё существо моё поёт сегодня,
И ангелы у детских изголовий.

То Б-жья Слава - ныне, как вчера
На Мирровой горе жива, воспета...
От той Зари в нас бродит кровь Завета.
Готова к всесожжениям гора!

То Город Твой, Твоих деревьев стон -
Враги их вырубали на закланье.
И в чёрных тучах молний полыханье,
И блАговестья в мире громыханье
От той Зари - и до конца времён.

---
В эссе процитированы моё стихотворение из сборника "Жизнь одна" и переводы из У.Ц.Гринберга.

P.S.
Прошу прощения у авторов реплик в теме. Я так мого раз передлывал текст этого эссе, что многие реплики устарели, поскольку ссылаются на вымаранные или изменённые мною места. Поэтому прошу участников обсуждения ещё раз вернуться в тему и пересмотреть свои реплики.

Здравствуйте, уважемый Михаэль!
Некоторое время назад вы объявили конкурс на стихотворный перевод книжечки из серии "рассказы о праведниках".
Знаете, я умею писать такие вещи. Может даже с чем-то из моего творчества Вы знакомы. Посмотрите вот по этому адресу: http://shaulreznik.tripod.com/shapiro.htm Там, кстати, в коце есть "Ханукальные сцены", которые можно развгрывать в лицах. Был бы рад с Вами сотрудничать,особенно, если это связано со скромными гонорарами. Пишите мне по адресу adatisrael@mail.ru

C уважением,

Виктор Шапиро

А вот, что я думаю по обсуждаемому вопросу. Корчак, увы, не светоч Галахи... Его безбрачие с точки зрения Галахи, кончно же элементарное пренебрежение заповедью пру урву. Это заповедь дана не только для продолжения еврейства, но и для размножения всего живого. Поэтому, если он был так озабочен духовностью своих возможных детей, он должен был создать для этого условия - совешить тшуву, пойти в ешиву. Б-гобоязненный еврей исполняет заповедь о продолжениии рода, уповая на милость Вс-вышнего к его детям, а не руковордствуясь своими домыслами о возможной их судьбе. На самом деле, был закомплексованным человеком с несложившейся личной жизнью. Но именно из таких получаются выдающиеся педагоги.
Я думаю, так же, что он не имел права лишать детей шанса на выживание, тем более, что шанс сохранить верность еврейской вере всегда существует. Даже если это один из ста, его нельзя отвергать, выбирая смерть. Мы же знаем, что пикуах нефеш - спасение жизни отменяет почти все галахические запретыю. Да, идолопоклонство, отказ от веры отцов - это тот грех, которому следует предпочесть смерть. Но это касается собственной жизни. Тем более недопустимо жертвовать жизнью того, кто не может осознанно и по своей воле совершить кидуш ашем.
Если это правда, то чо Вы пишете о Корчаке, то он просто маньяк.
Но я думаю, все было совсем не так.... Никаких особых шансов на спасение у детей не было, хотя да в Польше немало "Детей Холокоста" - тех, кого спасли поляки воспитав в своих семьях. Но дети учтенные в геттовском приюте - они быдли обречены. Корчак деал все, что мог для того, чтобы создать и сохранить для них мир человечных отношений, огражденный от бесчеловечной окружающей действительности. Так было во всех еврейских детских учреждениях, работавших в условиях нацистского режима. И когда детей депортировали из Варшавы, он исполнил долг педагога и оставался с ними, поддерживая их и заботясь о них до последнего. Кстати, отказавшись от возможности лично избежать депортации, он нарушил Галаху, которая предписывает в первую очередь заботиться о себе. оспасении собственой жизни, а потом уже о ближнем. Но он не был евреем Галахи, они был педагогом и несчастным в личной жизни человеком.
А еще, когда евреи излишне высоко оценивают аскетизм, самоотверженность, самопожертвование, то это не что иное, как неосознаное следование привитому в России пониманию добродетели, как умерщвление плоти и сораспятость Нехочуговоритьскем.
Но я - не знаток Галахи, поэтому мои суждения не претендуют на авторитет религиозной истины. Может что-то скажут почтенные раввины?

Простите, я не знаток Галахи, в вашу тему заглянула, потому что всегда очень интересовалась личностью и творчеством Я. Корчака. По-моему, Вы неточны, утверждая что переводов книг Корчака "на русском не было в природе". Я в конце 60-х годов прочла повесть "Король Матиуш Первый" в журнале "Пионер", а вскоре вышла большая красивая книга с хорошими иллюстрациями.
Можно узнать, откуда у Вас сведения, что у Корчака была возможность раздать детей в польские семьи? Дайте ссылку на источники, пожалуйста.

Книжки про короля Матиуша на русском - были. Очень большие, красивые, с картинками.
Если у Корчака была возможность спасти детей и он этого не сделал...это ужасно...даже думать об этом не хочется.
Я хорошо знакома с историей Вильнюсского еврейского детского дома. Его создатели собирали еврейских ребятишек, выживших в христианских семьях и заново знакомили их с языком и еврейской традицией. Большинство бывших воспитанников этого детского дома приехали в Израиль. Многие похоронены в земле Израиля, но здесь, в Израиле, остались их дети. Внуки.
Какое счастье, что их никто не отправил в газовую камеру.

Спасибо, Виктор, посмотрю.

Может быть книги Корчака на русском и были, просто мне они тогда были недоступны.

Об этом написано в книге американской писательницы Бетти Джин Лифтон "Король детей", сравнительно недавно переведенной и изданной на русском.
Вот ссылки на конкретные страницы, где об этом говорится:
http://www.jerusalem-korczak-home.com/k ... /kd28.html
http://www.jerusalem-korczak-home.com/k ... /kd35.html

Есть также свидетельство бойца польского сопротивления Казимежа Дебницкого о том же, но его статью в наших научных кругах не воспринимают всерьёз.
http://www.jerusalem-korczak-home.com/n ... np184.html

Эти книжки мне были тогда недоступны.

Сейчас актуально всё, что связано с тшувой. Есть ли какая-нибудь литература об этом?

Не знаю, как это положение сформулировано в галахе, для каких случаев, и насколько оно там бесспорно. Но каждое утро мы начинаем Шахарит с произнесения: "Принимаю на себя заповедь "люби ближнего своего, как самого себя". (Вайикра 19:18)

Это не было именно тшувой. То есть возвращением к религии. Но это было возвращением к еврейскому народу.
В библиотеках есть книга на иврите

לאה צרי.
מתופת לתופת
סיפורה של צביה וילדשטיין

существует книга на идиш. К сожалению, я не читаю на идиш, поэтому не сохранила полных данных на эту книгу. Если не ошибаюсь, автор - Захава Бургин.
В 2003 - 2004 годах в американском русскоязычном журнале "Вестник"
http://www.vestnik.com/win/archive.htm
Любовь Кузнецова опубликовала воспоминания о своём отце - одном из основателей этого детского дома. Возможно, у неё есть данные об оставшихся в живых бывших воспитанниках этого детского дома.